Конец киноэпохи

В советские времена кино являлось инструментом пропаганды. В идеологии творчества лежал социалистический реализм, и всякие отступления от генеральной линии не поощрялись. 

Роль продюсера исполняло государство, а с ним не поспоришь. Государственная идеология определяла тематику, бюджет, прокатную политику и фестивальную судьбу кинокартин. Это была Система, а потом…

В 1991 году грянула реформа. Причем грянула, как в звуковой системе Dolby Surround. Неожиданно, гулко и протяжно, чтобы все вздрогнули. И все, действительно, вздрогнули. Вся страна. Затем отозвалось эхом по всей планете. Услышал народ и побежал в разные стороны. Кто — за границу, кто — в кооператоры, а кто — снимать кино. 

Эхом гремели в умах гневные выкрики с 5-го Съезда кинематографистов, который «разоблачил», «искоренил» и «освободил». Монтажные на студиях сосредоточились на своей работе, пытаясь получить кооперативные деньги из еще сырых негативов. Щелкали ножницы, летели в стороны куски целлулоида и рождалось, склеенное липкими кусками скотча: «новое русское…», «великое российское…», а главное — «свободное…» кино.

Свободное от всего: цензуры, студийного контроля, старой идеологии и, как ни парадоксально, от профессионализма. Были, конечно, и настоящие Откровения, но это у Мастеров. Их были единицы из тысяч фильмов, собранными монтажными страны за эти славные годы. Тогда по производству мы обогнали Индию и очень этим гордились.

Кино снимали все, кто мог и хотел. В режиссеры шли ассистенты и каскадеры, бывшие осветители становились директорами картин. Жены, любовницы и дочери «новых русских» снимались в главных ролях фильмов, финансированных их мужьями, любовниками и отцами. Система проката превратилась в «чесальный» комбинат. 

Расхватав с копировальных фабрик еще влажные копии картин, разъезжались по стране лже-кинематографисты. Крутилось по всей стране «кооперативное» кино. В заплеванных ведомственных клубах и дряхлеющих кинотеатрах. 

Зрителей заманивали заезжими «киношниками», которые перед сеансом рассказывали небылицы и анекдоты. Летела на пол шелуха семечек, катились пустые бутылки, гасились о кресла окурки. Страна смотрела на свою новую нравственность, светившуюся размытым цветным пятном на сероватой от пыли поверхности экрана. 

Того самого, на котором еще недавно летел в крылатой бурке «Чапаев», в вальсе берез валился на землю Борис смотреть, как «Летят журавли», щурился на «Белое солнце пустыни» товарищ Сухов, и брел, согнувшись от душевной ноши «Андрей Рублев». Было, все это было. Сам видел. Совсем недавно…

Умирало старое государство, кинотеатры превращались в автосалоны, новые чужие герои что-то кричали зрителю с маленьких выпуклых телеэкранов в «гнусавом» переводе легендарного Володарского. Умирало советское кино, но русское кино выжило и ушло в подполье. Долгое и глубокое, как у Кустурицы. Потом оно вернулось, но уже другим.

Об авторе: Avecher

Кинематографист

1 комментарий

  1. На советском кинематографе времён СССР выросло несколько поколений зрителей, до сих пор с ностальгией вспоминающих добрый и интеллигентный юмор, талантливых разноплановых актеров и фразы, ставшие крылатыми.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *